Новые грани

Нападение США и Израиля на Иран стало серьезным рубежом в истории международных отношений. Выводы из этого стоит сделать всем

Дмитрий САЙМС, политолог, ведущий программы «Большая игра» (Первый канал), профессор МГИМО МИД России

Такое уже было в истории, когда мощные державы делали то, что считали нужным, а если их интересы сталкивались, воевали друг с другом. Однако после Второй мировой войны удалось установить такую систему международного права, которая исключала бы подобные риски. Система работала не очень хорошо, но все-таки позволяла избегать многих проблем в отношениях между Западом и СССР, а затем и новой Россией. И вот теперь Дональд Трамп поднял планку того, что можно себе позволить. Это чрезвычайно опасно не только для мира в целом, но и для России.

В НАТО давно твердят, что «Россия будет готова к военным действиям против стран альянса в 2029–2030 годах». Под эти разговоры Запад запустил масштабный процесс перевооружения. Я знаю ситуацию изнутри и могу утверждать, что никто в России не хотел бы начинать войну против НАТО – ни в 2029-м, ни в 2030-м, ни в каком-либо другом году. Поэтому такие приготовления выглядят как попытка создать против Москвы наступательный военный союз, который вряд ли пойдет на прямое вторжение в Россию, но будет постоянно ставить нас во все более трудное и унизительное положение. И форпостом этого союза являются новые члены альянса – страны Восточной Европы.

Похоже, они, твердо веря в гарантии со стороны своих западных партнеров, уже пришли к выводу, что можно не только оскорблять Россию, но и действовать против нее. При этом речь не идет о стандартной для международных отношений ситуации, когда нас разделяют какие-то конкретные разногласия, которые можно урегулировать. Ровно наоборот: вся национальная идентичность этих государств построена на русофобии, что не оставляет места для поиска компромиссов. По сути, они ведут себя не как суверенные государства, а как мятежные территории, которые во время распада СССР уже победили в провинциях, но все же никак не могут успокоиться, пока не вцепятся в глотку бывшей метрополии. А раз так, то неизбежно встает вопрос, как и когда дать отпор их усилиям и до какого момента Россия может считать, что их суверенитет нельзя отменить.

После окончания холодной войны стало догмой исходить из невозможности применения ядерного оружия, поскольку считалось, что любое его применение грозит закончиться самоубийством человечества. Но так было не всегда. Абсолютно иначе смотрели на тактическое ядерное оружие США и их европейские союзники в период, когда у Советского Союза было явное преимущество в обычных вооружениях. В 1974 году была сформулирована так называемая «доктрина Шлейзинджера», где речь шла о возможности нанесения «избирательных» ядерных ударов. Я был хорошо знаком с Джеймсом Шлейзинджером: в начале 1970-х он возглавлял ЦРУ, затем – Министерство обороны и Министерство энергетики США. Это был разумный человек. Шлейзинджер не был русофобом или экстремистом. После распада СССР он выступал против расширения НАТО на восток. И его нельзя было назвать безответственным или безумным. Однако он исходил из того, что в определенных условиях тактическое ядерное оружие может быть выборочно использовано и это может быть весьма эффективно.

Очень важно, чтобы наши противники понимали, что мы готовы действовать по аналогичной схеме. Что если они предпримут попытки расчленить нашу страну, ликвидировать ее как великую державу, то мы по необходимости можем применить ядерное оружие в том формате, который сочтем нужным, против тех, кого сочтем нужным, и тогда, когда сочтем это нужным. Потому что если этого не сделать, то в дальнейшем может произойти настоящая катастрофа. Именно такой подход является для нас лучшей гарантией сохранения мира. Понимание такой перспективы надежнее любых декларативных заявлений будет предохранять враждебные нам страны от безответственных поступков, которые действительно могут поставить мир на грань новой мировой войны.