Треск «Барбароссы»

Разворачивавшееся в июле-сентябре 1941 года Смоленское сражение позволило более чем на месяц задержать немецкое наступление на Москву. Это дало возможность Красной армии подготовиться к окончательному срыву блицкрига.

Первые недели Великой Отечественной войны в целом проходили в соответствии с планом «Барбаросса», который предусматривал стремительное продвижение германских войск вглубь территории Советского Союза. Особенно впечатляющими были успехи группы армий «Центр» генерал-фельдмаршала Федора фон Бока на московском направлении. 

1 июля новый начальник штаба Западного фронта генерал-лейтенант Герман Маландин зафиксировал в «Журнале боевых действий Западного фронта» неутешительный результат июньского противостояния: «В итоге девятидневных упорных боев противнику удалось вторгнуться на нашу территорию на глубину 350–400 км и достигнуть рубежа реки Березина. <…> Характерной особенностью немецких ударов было стремительное продвижение вперед, не обращая внимания на свои фланги и тылы. Танковые и моторизованные соединения двигались до полного расхода горючего. Непосредственное окружение наших частей создавалось противником сравнительно небольшими силами. <…> Второй характерной особенностью являются активные и ожесточенные действия авиации, небольших десантных отрядов по глубоким тылам и коммуникациям с целью парализации управления и снабжения наших войск. <…> На направлениях главных ударов противник сосредоточивал почти все свои имеющиеся силы, ограничиваясь на остальных направлениях незначительными частями или даже вовсе не имея там сил, а лишь ведя разведку». Из анализа неудач требовалось срочно извлечь уроки.

Неоцененный колосс

В начале июля противник продолжил наступление. Следующей его целью стал Смоленск, через который издавна шли на Москву западные завоеватели. Перед группой армий «Центр» стояла задача окружить советские войска, оборонявшие рубеж Западной Двины и Днепра, захватить город и продолжить наступление. 10 июля, когда началось Смоленское сражение, 2-я и 3-я танковые группы и передовые соединения 9-й и 2-й пехотных армий в некоторых местах уже прорвались к Днепру и Западной Двине. Там гитлеровцам противостояли войска Западного фронта, которые 2 июля возглавил нарком обороны СССР Маршал Советского Союза Семен Тимошенко. На тот момент противник вдвое превосходил советские войска по численности личного состава, самолетов, артиллерии и вчетверо – по количеству танков. На каждую стрелковую дивизию (которые часто были значительно меньше штатной численности в 14 483 человека) приходился участок фронта шириной 25–30 км, а иногда и более. Эффективно противодействовать танковым и моторизованным частям вермахта на столь широком фронте было невозможно, что и подтвердили первые дни Смоленского сражения.

11 июля главные силы 2-й танковой группы генерал-полковника Гейнца Гудериана форсировали Днепр севернее и южнее Могилева. 10-я танковая и 29-я моторизованная дивизии, переправившись в районе Шклова, нанесли сокрушительный удар по 53-й стрелковой дивизии, прикрывавшей путь к Смоленску. Состоявшая из двух стрелковых полков и не имевшая танков и авиационной поддержки, она не выдержала натиска элитных германских соединений, была рассеяна и отступила без приказа. Ее командир полковник Иван Бартенев попал в плен и впоследствии погиб. Гудериан же, имевший прозвище «быстроходный Гейнц», по привычке на всех парах устремился вперед.

Однако на этот раз не все пошло по планам германского командования. Воспользовавшись тем, что немецкая пехота далеко отстала от умчавшихся на восток моторизованных дивизий, комкор Леонид Петровский нанес неожиданный контрудар по противнику. Его 63-й стрелковый корпус из состава 21-й армии преодолел Днепр и освободил от гитлеровцев Рогачев и Жлобин. Развивая наступление, бойцы Петровского к концу июля с боями продвинулись на 30 км в сторону Бобруйска. Они сеяли панику в тылу врага и, пусть и на время, перерезали железнодорожное сообщение. Контрудар Петровского стал одной из первых успешных операций РККА, сковавшей на время главные силы 2-й пехотной армии генерал-полковника Максимилиана фон Вейхса. Позже 63-й корпус попал в окружение. 17 августа при попытке прорыва Петровский пал с оружием в руках, часть его бойцов погибла, другая часть сумела выйти из окружения обратно за Днепр.

С первых дней Смоленского сражения у немцев возникали проблемы, решение которых требовало времени и привлечения дополнительных сил и средств. Ставка Верховного Главнокомандования (ВГК), в свою очередь, перебрасывала навстречу противнику новые дивизии. К 14 июля шесть из них – 24, 28, 29, 30, 31, 32-я – были объединены во Фронт резервных армий (позже Резервный фронт). Постоянный приток свежих сил в РККА не был предусмотрен германским командованием. Кроме того, Берлин оказался не готов полностью восполнять потери в живой силе и технике. Ударная мощь вермахта начала таять. Вскоре это признал начальник Генерального штаба сухопутных войск генерал-полковник Франц Гальдер, который 11 августа записал в дневнике: «Общая обстановка все очевиднее и яснее показывает, что колосс-Россия, который сознательно готовился к войне, несмотря на все затруднения, свойственные странам с тоталитарным режимом, был нами недооценен. Это утверждение можно распространить на все хозяйственные и организационные стороны, на средства сообщения и, в особенности, на чисто военные возможности русских. К началу войны мы имели против себя около 200 дивизий противника. Теперь мы насчитываем уже 360 дивизий противника. Эти дивизии, конечно, не так вооружены и не так укомплектованы, как наши, а их командование в тактическом отношении значительно слабее нашего, но, как бы там ни было, эти дивизии есть. И даже если мы разобьем дюжину таких дивизий, русские сформируют новую дюжину. Русские еще и потому выигрывают во времени, что они сидят на своих базах, а мы от своих все более отдаляемся».

Фашистские генералы Федор фон Бок, Герман Гот и Вольфрам фон Рихтгофен. Восточный фронт, июль 1941 года

Характерной особенностью немецких ударов было стремительное продвижение вперед: в первые недели войны танковые и моторизованные соединения двигались до полного расхода горючего

На Буйничском поле 

Другой серьезной проблемой для немцев стал штурм Могилева. На подступах к городу оборону держал 61-й стрелковый корпус тезки фон Бока – генерал-майора Федора Бакунина. Гитлеровцам удалось окружить Могилев, но взять его с налета не позволила 172-я стрелковая дивизия генерал-майора Михаила Романова. Несколько дней шли упорные бои, в которых обе стороны несли большие потери. Одно из таких сражений произошло 12 июля на Буйничском поле, где отличился 338-й стрелковый полк 172-й стрелковой дивизии полковника Семена Кутепова. Его бойцы при поддержке 340-го легкого артиллерийского полка полковника Ивана Мазалова отразили атаку 70 танков из 3-й танковой дивизии, которой командовал любимец Адольфа Гитлера генерал-лейтенант Вальтер Модель. За 14 часов красноармейцы уничтожили 39 танков и бронетранспортеров.

Вечером 13 июля на Буйничское поле прибыли военный корреспондент Константин Симонов и фотограф Павел Трошкин. Их встретил «высокий худой человек с усталым лицом, с ласковыми, не то голубыми, не то серыми глазами и доброй улыбкой». Полковник Кутепов без ложной скромности сказал: «Вот говорят: танки, танки. А мы их бьем. Да! И будем бить. <…> Если пехота решила не уходить и закопалась, то никакие танки с ней ничего не смогут сделать, можете мне поверить. Вот завтра, наверное, они повторят то же самое. И мы то же самое повторим. Сами увидите. <…> Мы так уж решили тут между собой: что бы там кругом ни было, кто бы там ни отступал, а мы стоим вот тут, у Могилева, и будем стоять, пока живы».

Трошкин наконец осуществил свою мечту – сфотографировать подбитые вражеские танки. «Мы вылезли из хода сообщения и пошли по полю, – свидетельствовал Симонов. – Сначала все низко пригибались, и когда подошли к танкам, то Трошкин их тоже сначала снимал, сидя на корточках. Но потом он нашел на одном из танков немецкий флаг и, заставив красноармейцев залезть на танк, снимал их на танке, рядом с танком, с флагом и без флага, вообще окончательно обнаглел. Немцы не стреляли». Воспользовавшись редкими часами затишья, фотограф сделал поистине исторические кадры. Однако, когда он начал снимать другую группу подбитых танков, появился мессершмитт и открыл огонь с бреющего полета.

 20 июля «Известия» опубликовали очерк Симонова «Горячий день» о 14-часовом бое на подступах к городу Д. и фотографии, сделанные Трошкиным. После смерти прах военкора по завещанию был развеян на Буйничском поле. В 1980-м здесь установили камень-памятник с факсимиле «Константин Симонов». На тыльной стороне монумента помещена мемориальная доска с надписью: «Всю жизнь он помнил это поле боя 1941 года и завещал развеять здесь свой прах».

17 июля 1941 года гитлеровцы ворвались в Могилев. Ожесточенные бои с превосходящими силами противника на улицах и площадях города продолжались 10 дней. С поправкой на время года они вполне сравнимы со знаменитыми на весь мир сталинградскими баталиями осенью и зимой 1942–1943 годов. 24 июля гитлеровцы выдвинули ультиматум, потребовав от защитников города сложить оружие. Генерал-майор Романов ответил отказом. 26 июля обескровленные советские войска, у которых заканчивались боеприпасы, пошли на прорыв из окруженного Могилева. Часть бойцов была оставлена для прикрытия. 

Через 20 лет после окончания войны на месте боев нашли осколок снаряда с прикрепленной к нему запиской: «Нас осталось в живых три человека – Михаил Фастин из Ленинграда, я с Донбасса и Владимир из Житомира. Прощайте, товарищи! Умираем, но не сдаем…» Судя по всему, дописать последнее слово герою не позволила вражеская пуля или осколок. Трагичной оказалась и судьба генерал-майора Романова. Во время прорыва он был ранен и спасен местными жителями. Вскоре командир 172-й дивизии организовал партизанский отряд, но был выдан предателем и погиб в немецком плену.

Если за первые три недели войны гитлеровцы продвинулись на расстояние около 600 км, то за два месяца кровопролитных боев на московском направлении – всего на 150–200 км

Взорванный мост через Днепр. Смоленск, 1941 год

Нагрудный знак «Гвардия». Учрежден 21 мая 1942 года

Ярцевский рубеж 

Еще 16 июля, когда бои за Могилев были в самом разгаре, стремительно наступавшая 29-я моторизованная дивизия 2-й танковой группы ворвалась в южную часть Смоленска. Взорвав мосты через Днепр, красноармейцы и горожане вступили в бой с противником. В течение нескольких дней отдельные городские районы и кладбище по несколько раз переходили из рук в руки. Однако вскоре на помощь немцам подошла 3-я танковая группа генерал-полковника Германа Гота, которая продвинулась на восток, заняла Ярцево, повернула на юг и соединилась с передовыми частями Гудериана. Защитники Смоленска – 16-я армия генерал-лейтенанта Михаила Лукина и 20-я армия генерал-лейтенанта Павла Курочкина – оказались в окружении.

Реагируя на сложившуюся ситуацию, Ставка ВГК приняла решение создать в районе Ярцева группировку войск во главе с генерал-майором Константином Рокоссовским. Перед отъездом в город он ознакомился в штабе Западного фронта с данными на 17 июля, которые оказались неполными и вызывали сомнения. Тимошенко напутствовал его словами: «Подойдут регулярные подкрепления – дадим тебе две-три дивизии, а пока подчиняй себе любые части и соединения для организации противодействия врагу на ярцевском рубеже».

Первым соединением, которое генерал-майор и его штаб встретили восточнее Ярцева, оказалась 38-я стрелковая дивизия полковника Максима Кириллова. Потеряв при отступлении связь со своей 19-й армией, полковник занял рубеж обороны на реке Вопи (правый приток Днепра) и отражал атаки вражеской пехоты. «Командир дивизии обрадовался, что он наконец-то не один. Мы пополнили его полки собранными в дороге людьми. <…> Многие части переживали тяжелые дни. Расчлененные танками и авиацией врага, они были лишены единого руководства. <…> Они хотели воевать», – вспоминал Рокоссовский. Собрав из отступавших частей и переброшенных дивизий Тимошенко группу войск, генерал-майор сумел организовать оборону и дать отпор гитлеровцам, при этом не один раз рискуя своей жизнью. Однажды у наблюдательного пункта командующего группой войск появились в панике бегущие красноармейцы, не выдержавшие немецкой атаки. Тогда Рокоссовский и генерал-майор артиллерии Иван Камера вышли им навстречу и встали в полный рост. Увидев генералов, солдаты взяли себя в руки, вернулись на прежние позиции и отразили натиск противника.

В те дни под Ярцевом погибли многие офицеры, чудом выжил комбриг Александр Горбатов. 22 июля, «проверяя оборону, – вспоминал он, – я был с расстояния пятидесяти метров подстрелен автоматчиком из группы немцев, проникших ночью через нашу неплотную оборону. Я спрыгнул в глубокий кювет и, прыгая на одной ноге, с помощью шофера Шиманского добрался до своей машины. Доложил обстановку Рокоссовскому. Меня отправили в госпиталь».

В схожей ситуации находились тогда и немецкие военачальники. 26 июля командующий 43-м армейским корпусом 2-й пехотной армии генерал пехоты Готхард Хейнрици писал жене: «Господь меня спас. Три дня назад я наблюдал за атакой, когда русский 10,5-сантиметровый снаряд взорвался в 25 шагах от меня и сбил меня с ног. На несколько часов я наполовину оглох. Потом русские танки показались позади командного пункта. И наконец, самолет, который должен был доставить меня назад, взорвался и сгорел в двух шагах от меня. Достаточно для одного утра».

Положение группы войск Рокоссовского укрепилось после нанесения неожиданного удара по противнику и освобождения Ярцева. Красноармейцы форсировали Вопь и заняли позиции на западном берегу реки.

Рокоссовский подчинил сводный отряд полковника Александра Лизюкова, который оборонял переправы через Днепр. К ним из-под Смоленска, оборона которого завершилась 28 июля, под ударами вражеской авиации шли 20-я и 16-я армии. Огромное значение имел контроль над Соловьевой переправой, которую противник стремился захватить. «Был момент, когда немцы перехватили горловину мешка в районе переправ через Днепр, но это продолжалось всего несколько часов. Подразделения Лизюкова отбросили и уничтожили весь вражеский отряд», – вспоминал генерал-майор. Понеся большие потери, бойцы 20-й и 16-й армий, вынужденные идти по трупам погибших товарищей, преодолели покрасневшие от крови воды Днепра. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 августа 1941 года полковник Лизюков Александр Ильич был удостоен звания Героя Советского Союза.

Советские войска после ожесточенных боев вступают в Ельню. Сентябрь 1941 года

Рождение гвардии

30 июля Гитлер подписал директиву № 34, в которой приказывал группе армий «Центр» перейти к обороне. Свои танковые соединения фон Бок на время передал соседям слева и справа. В результате в сентябре 3-я танковая группа Гота помогла 4-й танковой группе генерал-полковника Эриха Гёпнера замкнуть кольцо окружения Ленинграда, а 2-я танковая группа Гудериана совместно с 1-й танковой группой генерала Эвальда фон Клейста устроила котел войскам Юго-Западного фронта. Однако эти успехи были достигнуты за счет остановки наступления на главном – московском – направлении. Сил наступать сразу на трех фронтах у Германии уже не оставалось.

В ходе Смоленского сражения Ставка ВГК постоянно искала возможности для контрударов, стремясь перехватить инициативу. С этой целью была разработана Духовщинская наступательная операция войск Западного фронта. Главную роль в ней отвели 19-й армии генерал-лейтенанта Ивана Конева. 8 августа после массированной артподготовки она перешла в контрнаступление и при поддержке авиации, а также соединений 16-й и 20-й армий смогла прорвать оборону 9-й армии генерал-полковника Адольфа Штрауса. Чтобы остановить советские войска, германскому командованию пришлось спешно перебросить им навстречу несколько механизированных корпусов. 

Другим чувствительным контрударом по гитлеровцам стала Ельнинская наступательная операция войск Резервного фронта генерала армии Георгия Жукова, начавшаяся 30 августа. Через неделю Ельня, захваченная противником еще 19 июля, была освобождена силами 24-й армии генерал-майора Константина Ракутина. В результате был ликвидирован вдававшийся в советскую оборону Ельнинский выступ (свыше 625 кв. км). Четыре наиболее отличившиеся в боях стрелковые дивизии – 100, 127, 153 и 161-я – были переименованы в 1, 2, 3 и 4-ю гвардейские.

10 сентября по приказу Ставки ВГК войска Западного направления перешли к обороне. В эти дни не проявлял активности и неприятель. Смоленское сражение завершилось. Анализируя его значение в послевоенных мемуарах, Рокоссовский констатировал: «Все-таки становилось ясным, что немцы завязли в Смоленском сражении. Если смотреть на вещи в развитии, то гитлеровский план молниеносной войны затрещал». Изначально имея очевидные преимущества, повторить июньский триумф враг не смог. Показательно, что за два месяца кровопролитных боев неприятель продвинулся на московском направлении на 150–200 км, тогда как за первые три недели войны гитлеровцы прошли от границы около 600 км.

Смоленское сражение резко контрастировало с июньской катастрофой Западного фронта в Белоруссии. В июле-сентябре Красная армия провела не только фронтовые оборонительные, но и наступательные операции. И хотя не все они достигли поставленных целей, Гитлеру пришлось на несколько недель остановить наступление на Москву. Тем самым фюрер внес серьезные корректировки в стратегию молниеносной войны. От идеи блицкрига враг пока не отказался, однако ее реализация была поставлена под большой вопрос. 

Треск «Барбароссы» был настолько громким, что его услышали и в Стране восходящего солнца. Согласно плану «Кантокуэн» японцы собирались вступить в войну против СССР не позднее 29 августа. Задержка немецкого наступления на Москву повлияла на позицию руководства Японии, которое решило не торопиться и перенести вторжение на территорию Советского Союза на весну 1942 года. Однако после разгрома гитлеровцев под Москвой этого уже не произошло, что в конечном итоге отразилось на ходе всей Второй мировой войны.

Захваченные под Смоленском немецкие пленные в пересыльном лагере. Июль 1941 года

Что почитать?

1941 год: Страна в огне. Кн.1. М., 2011

Гланц Д. Крах плана «Барбаросса». Противостояние под Смоленском. М., 2015