На крутом вираже

Почему в конце XVIII века революционная волна прокатилась по всему атлантическому миру?

Книга профессора Университета Южной Калифорнии Натана Перл-Розенталя предлагает новый взгляд на важный исторический период, включивший американскую Войну за независимость и Великую французскую революцию, – через призму поколенческого подхода. В своей работе автор исследует принципы и методы политической организации и мобилизации революционеров – ведь без налаживания связей и создания способов взаимодействия между собой (организация), а также привлечения значительной части населения (мобилизация) революции невозможны.

Чтобы революционные изменения могли не только свершиться, но и укорениться по обе стороны Атлантики, полагает Перл-Розенталь, «должно было смениться два поколения». Первое, рожденное в середине XVIII века, только в редких случаях справлялось с решением обеих задач (организации и мобилизации). В течение первых 30 лет революционных беспорядков (около 1765–1799 годов) патриоты пытались организовать широкие и инклюзивные политические движения, но их усилия не приносили устойчивых результатов и завершались, как правило, глубоким откатом. Это произошло и в Америке, где после Войны за независимость на несколько десятилетий воцарился весьма консервативный режим федералистов (Джорджа Вашингтона, Александра Гамильтона и др.). Так было и во Франции, где за якобинской диктатурой последовали режим Директории и наполеоновская монархия.

Мировоззрение участников первой волны революций формировалось в атмосфере глубоко иерархичного имперского уклада середины XVIII века. «Габитус каждого человека формируется в раннем возрасте под влиянием общества, в котором он растет. Ранний опыт превращается во внутренний шаблон, набор представлений о том, как устроен мир, определяющий поведение человека на протяжении всей его дальнейшей жизни». Революционеры первого поколения с ранних лет учились существовать в рамках этой иерархии. И даже в тогдашней Америке, как и в других «регионах с сильными эгалитарными традициями, социальная и политическая иерархия оставалась неоспоримым фактом жизни». 

Иерархические рефлексы этого поколения воздвигали дополнительные барьеры между классовыми и расовыми группами, зачастую не позволяя им сформировать сильные политические движения. В Америке патриоты имели два крыла, элитарное и рабочее, причем оба исключали из своих рядов черных и цветных. Это движение неоднократно балансировало на грани краха и своей конечной победе обязано скорее недальновидной и зачастую ошибочной политике британского правительства, а также внешней (французской) помощи. В Испанской Америке социальная пропасть между креолами и индейцами позволила колонизаторам подавить серию мощных восстаний конца XVIII века. 

По аналогичным причинам (противоречия между плебейским и патрицианским крыльями революционеров) не удержалась и рухнула под ударами прусской армии в 1787 году революция в Нидерландах. Великая французская революция пережила множество этапов развития, каждый из которых характеризовался сильными противоречиями между санкюлотами (простым народом) и революционным крылом элиты (якобинцами, жирондистами, Директорией и др.). 

Два течения в каждой из стран Атлантики развивались параллельно, имели разные традиции, интересы и взгляды на будущее. Создать стабильный союз между ними нигде не удалось. В результате к 1799 году революции повсеместно имели «недопеченный» вид. Они преуспели в разрушении структур старого режима, но не в создании и обеспечении устойчивости новых. Резко выросла социальная мобильность, представление об иерархии сломалось. Этот кризис стал «инкубатором» для второго поколения революционеров. 

Рожденные после 1760 года, они лично испытали на себе все революционные потрясения. Их взросление в эпоху постоянных пертурбаций сформировало взгляды, отличные от родительских. Социальный статус для них был уже не константой, а переменной. Высшие классы в самых разных местах начали взаимодействовать с низшими на условиях относительного равенства. Даже религиозные течения переосмысляли понятие благодати в более эгалитарном ключе, соглашаясь, что она доступна всем верующим, а не только немногим избранным. 

Чтобы революционные изменения могли не только свершиться, но и укорениться по обе стороны Атлантики, в XVIII столетии должно было смениться два поколения

Второе революционное поколение легче преодолевало классовые барьеры и строило политические коалиции поверх них. Всеобщая переменчивость позволила провести более широкую революционную мобилизацию. В ряде случаев это привело к консолидации и созданию более устойчивых новых режимов. В США к 1820 году к власти пришли представители эгалитарной Республиканской партии, объединявшей всех белых мужчин независимо от состояния и сословия; элитарии-федералисты навсегда потеряли власть. В странах Испанской Америки армии патриотов, объединившие в своих рядах креолов, метисов, индейцев и черных, повсеместно завоевали независимость от метрополии. Даже во Франции в 1830-м реакционный режим Реставрации был свергнут и сменился правлением «короля-лавочника» Луи-Филиппа. Мобилизация смогла осуществить такие широкие и глубокие изменения, которые раньше казались невозможными. 

Перл-Розенталь применяет три интересных метода изучения истории. Он сравнивает биографии разных деятелей эпохи, предпочитая выбирать «людей середины», а не лидеров или аутсайдеров. Он анализирует традиции коллективной жизни – в уличной толпе, в кофейнях, в театрах, в клубах и т. д. Он также рассматривает литературные, музыкальные, архитектурные памятники эпохи с целью отыскать в них отражения социальных и политических перемен. Получается интересно!

Рассматривая эпоху в широком контексте, автор убедительно демонстрирует беспочвенность североамериканских претензий на «уникальность» и «исключительность» их революционного опыта, конституции и проч. Становится понятно, что все это было лишь элементом гораздо более широкого и универсального процесса. Типичные черты революций скорее объединяют, чем разделяют их. Поколенческий взгляд на события показывает, что изменения происходят – и тем более укореняются – не одномоментно, а долго. Не годами, а многими десятилетиями. Перемены возможны и неизбежны – но не так быстро, как многим хочется.

Перл-Розенталь Н. Эпоха революций и поколения, которые их вершили. 1760–1820. М., 2025