Белые пятна на красном фоне

Биография Троцкого, казалось бы, изучена вдоль и поперек, но в ней до сих пор остается немало неясностей

Иван ИЗМАЙЛОВ

Ожесточенные споры сторонников и врагов Троцкого, начавшиеся столетие назад, не прекращаются до сих пор. Одни и те же события его жизни освещаются совершенно по-разному в зависимости от того, видят в нем светлого пророка социализма или кровавого «демона революции». Можно сказать, что Троцкий – как и его антагонист Иосиф Сталин – давно уже стал идеализированным (или демонизированным) героем, мало напоминающим свой реальный исторический прототип.

Туманный надзиратель

Первое «белое пятно» связано с происхождением того имени, под которым революционер вошел в историю. Документально зафиксировано, что Лейба Бронштейн взял псевдоним Льва Троцкого в августе 1902 года, когда самовольно выехал из Верхоленска, где отбывал ссылку, в Иркутск. Чтобы обмануть полицию, его супруга Александра Соколовская (с ней он, как оказалось, расстался навсегда) соорудила в постели «чучело» мужа из двух одеял и говорила всем, что он заболел. В Иркутске беглец связался с товарищами из РСДРП, которые снабдили его приличной одеждой, деньгами и, самое главное, чистым бланком паспорта. По словам биографа Троцкого Георгия Чернявского, взяв паспорт в руки, Лев почему-то вспомнил надзирателя Одесской тюрьмы Троцкого и «просто из озорства вписал в паспорт эту фамилию, не предполагая, что она станет его главным псевдонимом на всю жизнь».

Почему же молодой марксист так хорошо запомнил человека, с которым ненадолго пересекся в 1898-м, когда отбывал предварительное заключение в Одесском тюремном замке? Свет на это проливают опубликованные в 1921 году в Нью-Йорке воспоминания меньшевика Григория Зива, который отбывал наказание вместе со Львом: «И арестанты, и надзиратели не дрожали так перед начальником тюрьмы, как перед ним. И действительно, фактически хозяином тюрьмы был он, а не начальник. Идя на прогулку, свидание, я каждый раз видел величественную фигуру старшего надзирателя, опирающегося на длинную саблю и орлиным взором фельдмаршала озирающего свои владения и чувствовавшего себя царьком; и, поистине, он был царьком. Фамилия этого старшего надзирателя была Троцкий».

Этот краткий текст позже стал основой для множества домыслов. Писали, что в доверительных беседах с Троцким (которого будто бы звали Николаем) Лев учился искусству руководить и подавлять людей – эта версия отразилась и в недавнем телесериале «Троцкий», где надзирателя сыграл Сергей Гармаш. Предполагали также, что надзиратель был евреем и именно поэтому покровительствовал юному Бронштейну. Фамилия Троцкий, происходящая от города Троки (ныне Тракай в Литве), действительно характерна для евреев, но вряд ли к ним принадлежал столь высокий тюремный чин. При этом тот же Зив пишет, что «политические заключенные были исключены из ведения» старшего надзирателя, а значит, никаких бесед со Львом он вести не мог.

Исследователи пытались выйти на след загадочного Троцкого, но он не нашелся ни в архивах тюремного ведомства, ни в печатных источниках. Среди лиц, вписанных в «Родословную книгу Черниговского дворянства», историки отыскали потомка польских шляхтичей Николая Платоновича Троцкого, однако он умер еще в 1890 году. Таким образом, надзиратель, о котором упоминает один только Зив, окончательно скрылся в тумане истории. В любом случае Лев Давидович выбрал свой русско-польско-еврейский псевдоним весьма удачно: его обладатель мог не привлекать к себе внимания не только в России, но и в любом уголке мира.

Лев Троцкий и Александра Соколовская. 1902 год

Внутренний двор Одесского тюремного замка, построенного по проекту архитектора А.О. Томишко в 1894 году

Жизнь за океаном

За границу Троцкому пришлось отправиться сразу после бегства из Сибири: уже осенью 1902 года он оказался в Вене, затем в Лондоне и оставался в Европе много лет за исключением нескольких месяцев 1905 года – в том числе тех, когда на пару с пресловутым Александром Парвусом (Гельфандом) руководил Петербургским советом. Все это время он находился на виду у товарищей по партии, будоража их скучную эмигрантскую жизнь своими острыми статьями и перебежками из одной фракции в другую. В начале революционного 1917-го Троцкий дал новый повод говорить о себе, неожиданно оказавшись в Соединенных Штатах. Зачем он отправился туда? Этот вопрос до сих пор остается без ответа. Существует мнение, что известный большевик уплыл за океан, чтобы получить от американских банкиров деньги на революцию, и позже отплатил толстосумам сторицей, отдав им за бесценок золотой запас Российской империи.

С формальной точки зрения все выглядит вполне безобидно. В США Троцкий (кстати, еще не большевик) попал не добровольно: как противника войны его выслали из Франции в Испанию, где вначале взяли под арест, а потом вместе с гражданской женой Натальей Седовой и двумя сыновьями посадили на пароход «Монсеррат», идущий в Новый Свет. К удивлению эмигранта, 13 января в Нью-Йорке его встретила довольно многочисленная компания русских и местных социалистов. Тут же его атаковали журналисты, и Троцкий вспоминал: «Никогда, на самом строгом допросе жандармов я так не потел, как теперь, под перекрестным огнем этих специалистов своего дела». Еще больше его удивила комфортная квартира в Бронксе с газом, телефоном и «спуском сорного ящика вниз».

Многие обращают внимание на некоторые бытовые подробности его пребывания в Штатах. Квартиру он оплатил за три месяца вперед, обедал в дорогих ресторанах, передвигался в авто с шофером, а покидая Нью-Йорк, выложил за билеты для своей семьи и еще нескольких эмигрантов немалую по тем временам сумму – 1394 доллара. Есть версия, что с собой он увез еще 10 тыс. долларов, которые у него конфисковали при аресте в Канаде. Откуда взялись все эти деньги? Из Испании Троцкий привез жалкие 40 песет, а в США публикации в эмигрантских изданиях и публичные лекции принесли ему не больше 700 долларов.

Возможно, его спонсировали еврейские организации, в том числе социалистического толка, сразу предложившие Троцкому печататься в их газете «Форвертс». Не исключая скорых перемен в России, они стремились наладить отношения с перспективными политиками и журналистами этой страны. Вполне возможно, с той же целью отношения с изгнанником пытались завязать упомянутые американские банкиры (среди которых тоже было много евреев). В этой связи часто вспоминают родного дядю Троцкого Абрама Животовского, знакомого со многими западными финансистами (правда, в то время он жил во Владивостоке), а также богатейшего банкира Джейкоба Шиффа, давнего ненавистника царской России и покровителя революционеров. Американский публицист Энтони Саттон предложил другую версию: Троцкого, как и Ленина, финансировали власти Германии, жаждавшие путем революции вывести Россию из войны. Согласно его книге «Уолл-стрит и большевистская революция», британская разведка узнала о передаче немцами Троцкому 10 тыс. долларов для революционной пропаганды и поэтому организовала его арест в Канаде.

Кстати, на норвежском пароходе «Христиания-фьорд», на котором Троцкий с семьей 27 марта отплыл из Нью-Йорка, его сопровождали не только русские эмигранты, но и американцы. В том числе такой примечательный персонаж, как крупный бизнесмен Чарльз Крейн – доверенное лицо президента США Вудро Вильсона. По словам американского дипломата Уильяма Додда, Крейн «много сделал, чтобы вызвать революцию Керенского, которая уступила дорогу коммунизму». Также плывший на пароходе социалист Линкольн Стеффенс отмечал в мемуарах, что именно Крейн отобрал его, как и других радикалов, для поездки в Россию – в помощь Троцкому. Поэтому не исключено (хоть и не доказано), что щедрым спонсором Льва Давидовича была администрация Вильсона и что ее усилиями он был оперативно освобожден из канадского плена и смог вернуться на родину.

Лев Троцкий перед заседанием V Всероссийского съезда Советов. 6 июля 1918 года

Малберри-стрит – главная магистраль Манхэттена. Нью-Йорк, около 1900 года

Гордость и падение

Всех интересующихся Троцким волнует вопрос: почему в январе 1924 года он не появился на похоронах Ленина, дав Сталину возможность представить себя наследником вождя? В мемуарах Троцкий оправдывался, что в те дни отправился на отдых в Абхазию и в пути получил телеграмму Сталина о том, что похороны состоятся 26 января и он все равно на них не успеет. Поверив этому, он продолжил путь в Сухум и только там узнал, что похороны намечены на 27-е. «Меня обманули насчет дня похорон, – писал он. – Заговорщики по-своему правильно рассчитывали, что мне не придет в голову проверять их, а позже можно будет всегда придумать объяснение».

Современники вспоминали, что абхазский партийный лидер Нестор Лакоба принимал Троцкого так гостеприимно, с ежедневными банкетами и тостами, что тот просто забыл о московских делах. Тем более что он действительно был серьезно болен и измотан за годы Гражданской войны, когда спал по три-четыре часа в сутки. Подлечившись, Троцкий вернулся в Москву, но было уже поздно, к тому же болезнь вновь заявила о себе. «Я лежал с температурой и молчал, – вспоминал он. – Пресса и ораторы ничем другим не занимались, кроме разоблачения троцкизма». В результате в январе 1925 года он был снят с поста наркомвоенмора и председателя Реввоенсовета и больше не смог вернуть утраченную власть.

Ни Троцкий, ни его сторонники не говорят о другой, помимо болезни, причине его пассивности – самоуверенности, которую упомянул Ленин в своем прощальном «Письме к съезду». В период болезни вождя он привык считать себя его естественным преемником, не допуская и мысли, что на эту роль может претендовать кто-то другой – особенно Сталин, которого он считал «самой выдающейся посредственностью в партии». Презрение к соперникам, недооценка их способностей сыграли с «демоном революции» дурную шутку, ускорив его падение с вершины власти.

Лев Троцкий во время парада частей РККА на Красной площади. 1920-е годы

Шпионский триллер

В годы новой эмиграции Троцкий взвалил на себя неподъемную ношу противника сразу трех определяющих мировых сил: сталинского социализма, набиравшего силу фашизма и буржуазной демократии. Все они отвечали ему взаимностью, осыпая его чудовищными обвинениями. Особым цинизмом отличалась советская пропаганда: в ходе трех открытых Московских процессов (1936–1938) сторонников Троцкого – как подлинных, так и мнимых – вместе с самим лидером клеймили как предателей, готовивших свержение советской власти и вступивших в сговор с ее внешними врагами. Отголоски этих обвинений можно услышать и сегодня. Некоторые публицисты без всяких доказательств утверждают, что во время Советско-финской войны западные державы планировали поставить Троцкого во главе армии из пленных красноармейцев и повести ее на Москву.

Не исчезли и желающие принимать на веру показания, силой выбитые из соратников Троцкого на Московских процессах. Например, Георгий Пятаков утверждал, что в 1935 году он тайно, с фальшивым паспортом летал на встречу с Троцким в Осло. Давая Пятакову задания шпионить и вредить, тот заодно рассказал о своей встрече с заместителем Гитлера Рудольфом Гессом, которому пообещал в случае войны Германии с СССР развернуть силами своих сторонников диверсионную войну, а после победы отдать немцам часть советской территории. Другой бывший троцкист Эдуард Гольцман сознался на процессе, что в 1932 году имел в гостинице «Бристоль» в Копенгагене встречу с сыном Троцкого Львом Седовым, который якобы убеждал его убить Сталина.

Сам Троцкий всячески опровергал как свои встречи с бывшими соратниками, так и любые контакты с немецкими спецслужбами. В 1937 году он созвал в своем мексиканском доме в Койоакане целую международную комиссию во главе с американским философом Джоном Дьюи. Ее члены единогласно отвергли обвинения в адрес Троцкого, хотя не имели для этого необходимых фактов. Удалось, правда, выяснить, что отель «Бристоль» много лет как сгорел, а в аэропорту Осло в названный Пятаковым месяц не садился ни один самолет из Германии. «Шпионский триллер», сочиненный в Москве, оказался не слишком убедительным. С тех пор не появилось ни одного нового факта, доказывающего хоть какие-то связи между Троцким и разведками фашистских держав, а предъявляемые время от времени доказательства неизменно оказываются грубой подделкой.

Конечно, Лев Давидович всегда был практическим политиком – если он брал (хотя и это не доказано) деньги у американских банкиров, то мог взять их и у иностранных разведок. Но если сотрудничество со спецслужбами Англии или США с натяжкой еще можно допустить – известно, что они бдительно наблюдали за его жизнью в эмиграции, – то связь с нацистами, злейшими врагами тех идей, которым он был предан до конца, относится к области фантастики. Тот факт, что многие до сих пор продолжают верить подобным обвинениям, говорит лишь об одном: биография Троцкого по-прежнему изучена недостаточно хорошо и таит в себе нераскрытые загадки.

Посвящение Иуде Троцкому. Плакат «Шагают к гибели своей!». Худ. В.Н. Дени, стихи Д. Бедного. 1937 год

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

Контрпроцесс Троцкого: Стенограмма слушаний по обвинениям, выдвинутым на московских процессах 1930-х гг. М., 2017

Рубинштейн Дж. Троцкий: Жизнь революционера. М., 2025