Демон игры

В ноябре 1936 года родился гроссмейстер Михаил Таль. Он не был шахматным гением. Он был гением, который реализовал себя через шахматы

Дмитрий ОЛЕЙНИКОВ, кандидат исторических наук

Михаил Таль (1936–1992), шахматист-виртуоз, искрящийся безграничным оптимизмом, стал одним из символов поколения оттепели. Шестидесятник без диссидентского «надрыва», он стремился к максимальной реализации чувства внутренней свободы, к тому, чтобы действовать без оглядки на устоявшиеся рамки общепринятого – и в шахматах, и в жизни.

Опасный паренек

В пять лет перемножал в уме трехзначные числа, в семь пошел учиться сразу в третий класс, в пятнадцать – на историко-филологический факультет Рижского университета. Обладал фотографической и «магнитофонной» памятью: знал наизусть «Двенадцать стульев» Ильфа и Петрова, мог слово в слово повторить отцовскую лекцию по медицине. Но в десять лет, после обидного «детского мата» от двоюродного брата, из мальчишеского честолюбия записался в шахматный кружок. Хотел лишь выиграть у «обидчика», но через год получил «четвертую категорию» и уже не мог остановиться…

Когда же на небосклоне советских шахмат зажглась эта яркая точка – будущая «беззаконная комета в кругу расчисленном светил»?

Еще не в 1954 году – тогда 18-летний рижанин Таль был «всего лишь» чемпионом Латвии и свежеиспеченным мастером спорта. Еще не в 1955-м – он лишь «один из» группы талантливой молодежи, пробившейся в финал первенства страны.

Только в марте 1956-го в центральных шахматных изданиях мелькнула легкая, как соскользнувшая капля оттепели, фамилия – Таль… «Особо должен быть отмечен блестящий взлет юного Таля, его десять побед в рижском полуфинале…» Или: «Имя Таля все чаще появляется на устах у зрителей. Опасный паренек!» Или: «Нам особенно полюбился самый темпераментный участник полуфинала – энергичный, свободно и легко играющий М. Таль».

И вот Москва, зима 1957 года. Пока еще мастер спорта Таль захватывает лидерство в финале XXIV чемпионата СССР, обыгрывает легендарных гроссмейстеров Пауля Кереса, Марка Тайманова и Давида Бронштейна, а в последнем туре не оставляет никаких шансов гроссмейстеру Александру Толушу.

Кто слышал, тот никогда не забудет, как восторженно кричал в эфир спортивный комментатор Вадим Синявский: «Таль – чемпио-он!!!» Зрители рукоплескали стоя, победитель прорывался сквозь галдящую ораву корреспондентов звонить родителям.

В 1957-м яркая точка обернулась кометой, обгоняющей восходящие звезды Петросяна, Корчного, Спасского… В составе сборной СССР Таль стал чемпионом Европы, чемпионом мира среди молодежных команд, получил высшее звание гроссмейстера.

В том году Ботвинник и Смыслов боролись за звание чемпиона мира, а остряки говорили, что их матч – «встреча вчерашнего дня с позавчерашним». Следили за Талем – за тем, как улыбчивый острослов преображался за доской во внушающего трепет демона: худое лицо, горбатый нос, глаза, горящие из-под густой черной челки…

Вкусные шахматы

Зима 1958-го – вторая подряд победа в чемпионате СССР, выводящем к отбору претендентов на звание чемпиона мира. Затем – звание олимпийского чемпиона в составе сборной СССР. Потом – марафон в Югославии, четырехкруговой турнир претендентов. Среди прочих побед – четыре над американским вундеркиндом Бобби Фишером. Гроссмейстер Пал Бенко объявил, что Таль гипнотизирует соперников, и надел перед партией черные «мыслезащитные» очки. Молодой шахматист посмотрел на него озорным взглядом, достал огромные пляжные очки – и тоже надел! Зал грохнул. Таль победил, да как: зарубежные участники набрали против него 1½ очка из 16 возможных.

1959 год принес Михаилу Талю безусловную мировую известность. Дело было не столько в том, что он побеждал, сколько в том, что побеждал эффектно и парадоксально. Играл во «вкусные шахматы». В мире, где должна царить логика, вдруг создавал иррациональные позиции, в которых и он, и соперник были вынуждены проламываться сквозь дебри вариантов, сплетающихся своими ветвями так, что не видно, в какой стороне выход. На пылающий жертвенник атаки сыпались пешки и фигуры. «Я осознал простую вещь, – признавался Таль, – не только меня одолевает страх, но и моего противника». Удавалось не всегда, и в турнирных таблицах напротив его фамилии вовсе не стоял сплошной частокол победных единиц. Но получалось часто, в том числе против сильнейших и искуснейших!

«Для многих коллег, – говорил он, – красота шахмат заключается в торжестве логики. Прекрасная партия – классическое здание с безупречными пропорциями. Я тоже не прочь добиться цели с помощью здравого смысла, но все же больше ценю триумф алогичности, иррациональности, абсурда. В общем, мне дороже всего тот миг, когда на шахматной доске катет длиннее гипотенузы!»

Михаил Таль в лавровом венке чемпиона мира. Слева – вице-президент Международной шахматной федерации Марсель Берман. Май 1960 года

Игра черными

Помогали феноменальная память, умение удерживать в голове сложнейшие хитросплетения вариантов, плещущая через край энергия и безусловная вера в себя. По мнению Таля, «из двух зол – недооценка своих сил и переоценка их – первое значительно страшнее».

И все это торжество интеллекта – в оболочке хрупкого, с рождения изломанного недугами организма. Таль грустно иронизировал: «В моей партии с медициной я все время играл черными».

Совсем маленьким Миша перенес менингит. Врач сказал, что ребенок либо умрет, либо вырастет гением. Мальчик выжил.

Но главной проблемой стали больные почки. Из-за них подготовка к ответственным турнирам часто проходила в урологическом отделении больницы, из-за них приходилось сниматься с самых ответственных соревнований.

Эту свою борьбу Таль не афишировал, но суть передал его школьный друг Абрам Клекинс: «Его никак не устраивало то, что он родился больным ребенком, никак – потому что по своему сознанию он был великан. На нем был этот груз – нести и не сломаться… и он нес его через всю жизнь… Трагедия была, а он ее преодолел. Талантом фактически преодолел болезнь. Обстоятельства диктовали ему, как жить, а он прожил так, как хотел. Это и есть его главная победа, не чемпионство: он прожил свою жизнь, не чужую».

Шестая партия

Весна 1960 года, Москва, театр имени Пушкина, матч на первенство мира с Михаилом Ботвинником.

По иронии судьбы они еще ни разу не встречались за доской – 48-летний чемпион, сделавший из шахмат серьезную науку и видевший в них цитадель рациональности, и 23-летний претендент, считавший шахматы романтическим искусством, извлекающим красоту из запутанных глубин иррационального. Представитель целеустремленного поколения эпохи «догнать и перегнать» и представитель сомневающегося, ищущего поколения оттепели.

На два лагеря делились и непримиримые партии болельщиков: секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев болел за Ботвинника, его дочь Галина – за Таля. Споры шли нешуточные, выходящие за рамки шахмат. Ботвинник ворчал: «Можно догадаться, в какой обстановке протекал наш матч. С одной стороны – стареющий чемпион (он всем уже надоел!), с другой – молодой, блестящий шахматист, общий любимец. Все журналисты были за Таля».

Михаил Таль заранее, в стиле «Иду на Вы!», объявил, что начнет матч ходом е2–е4. Ботвинник подготовился и применил сложнейший, глубоко исследованный дебютный вариант. Но его сложность и запутанность сыграла на руку оппоненту: когда ходы по домашнему анализу закончились, Ботвинник заблудился в лесу осложнений, не выкарабкался и проиграл.

Характерной для Таля и для всего матча стала шестая партия: неожиданно для всех кудесник из Риги пожертвовал чемпиону мира коня – интуитивно, ради призрачной атаки, последствия которой терялись в «тумане войны». Лицо Ботвинника пошло пятнами: так же нельзя играть! Он чувствовал, что может выиграть, но не видел как – везде у Таля что-то находилось…

В отсутствие компьютерных программ болельщики всех квалификаций (ими был заполнен не только театр, но и Тверской бульвар около него) двигали фигуры на карманных шахматах всех видов, побеждая в анализах то за Ботвинника, то за Таля. Очевидец вспоминал: «Самое большое везение, что я видел напрямую в зале шестую партию… Что творилось! Партию перенесли за сцену, зал ревел. Ботвинник был красный как рак, а Таль носился по сцене».

Споры после продолжили и аналитики – и не могли прийти к единому мнению. Только через много лет было доказано, что Ботвинник мог выиграть серией ходов компьютерной точности, где не дозволены «шаг вправо, шаг влево». Но у него были не годы, а часы. Таль, приговаривавший: «Время, которое мы имеем, дороже фигур, которых мы не имеем», выиграл.

В итоге он победил в шести партиях, а Ботвинник смог доказать свою правоту лишь дважды (и еще 13 ничьих). Михаил Таль стал самым молодым для того времени чемпионом мира по шахматам – в 23 года.

Карикатура «Перед матчем-реваншем». На рисунке Михаил Таль и Михаил Ботвинник. Худ. Г.К. Кованов. 1961 год

Михаил Таль считал, что «из двух зол – недооценка своих сил и переоценка их – первое значительно страшнее»

«Ладно, буду играть!»

Май 1960-го. Центральный вокзал в Риге. Камера кинооператора охватывает панораму: волнующееся людское море, болельщики повсюду – даже на балконах, деревьях и фонарных столбах. Таль выходит из вагона в чемпионском венке, который напоминает надетый спасательный круг – великоват. До машины чемпиона несут на руках, потом тяжелый ЗИМ раскачивают так, что кажется, будто несут и его…

Один из преданных болельщиков вспоминал через полвека: «Я, пожалуй, за всю свою жизнь не видел такого счастья! Тысячи людей – и все были счастливы… Это чувство у меня через всю жизнь прошло… Я понял, что это и есть самое высшее, что может дать один человек другим людям, – счастье!»

Впереди у Таля целый год до матча-реванша с Ботвинником – впечатляющее чередование упоительного купания в лучах славы (миллионы почитателей по всему миру, множество интервью и сеансов одновременной игры, а также вереницы новых друзей, вечеринки до утра, бесчисленные рестораны и восторженные женщины, приводившие в бешенство супругу шахматиста – красавицу-актрису Салли), соревнований (Всемирная олимпиада и пара турниров) и… больниц. Тяжелые операции на почках, а потом еще и сердечный приступ. Тренер и друзья умоляют подлечиться, отложить матч. Первый секретарь ЦК Компартии Латвии Арвид Пельше лично звонит председателю Спорткомитета Николаю Романову: Таль болен, нужна отсрочка. Ботвинник возмущен: «Стыдно вашему Пельше! Правила обязательны для всех!» Если шахматист действительно болен, то согласно регламенту он должен представить официальное медицинское заключение от авторитетных врачей. А Таль в ответ: «Ах, должен! Ладно, буду играть!»

Ботвинник весь год готовился к реваншу. Увлекшийся как раз в ту пору идеей создания электронного шахматиста, он для себя определил Таля как «устройство по переработке информации, обладающее и бóльшей памятью, и бóльшим быстродействием, чем другие гроссмейстеры» и понял, что нужно получать и играть позиции, где опыт и понимание важнее памяти и быстродействия в расчете.

В марте 1961 года прежний Таль встретился с обновленным Ботвинником. Борьба вновь завораживала: в 21 сыгранной партии было только 6 ничьих. Но в результативных торжествовал Ботвинник – 10:5. Это была не просто победа: Ботвинник показал коллегам, как разгадывать «загадку Таля».

А Михаил Таль ворвался в свою рижскую квартиру с радостным кличем: «Мама! Я теперь самый молодой экс-чемпион мира!» У него новый рекорд – всего один год и пять дней чемпионства.

«Я болела за Таля»

Удивительным образом популярность Таля в стране не упала. В фильме «Берегись автомобиля» мама Юрия Деточкина вздыхает: «Корчной выиграл международный турнир. Я болела за Таля. Он отстал на пол-очка» (это был мемориал Капабланки на Кубе в 1963-м). В фильме «Июльский дождь» Вадим Синявский диктует по радио ходы матча Спасский – Таль 1965 года (этот финальный матч претендентов Таль проиграл, взошла звезда Бориса Спасского). И чуть позже, в 1972-м, когда Спасский сенсационно уступил корону американцу Роберту Фишеру, Михаил Таль появляется в известной песне Владимира Высоцкого «Честь шахматной короны»:

Мы сыграли с Талем десять партий –

В преферанс, в очко и на бильярде.

Таль сказал: «Такой не подведет!»

Последняя строка на десятилетия станет расхожей присказкой, «мемом».

Но вот почки… Из-за них Таль снялся с турнира претендентов на Кюрасао в 1962 году – и на Ботвинника вышел Тигран Петросян (и победил). Из-за болезни не играл в нескольких чемпионатах страны, а с одного из них уехал прямо на операционный стол. Предстояло хирургическое вмешательство, успех которого оценивался в 30%. «На всякий случай» журнал «Шахматы в СССР» заготовил некролог. Все, к счастью, обошлось. Когда шахматисту показали скорбный текст, он и это превратил в шутку: «Я единственный человек, который читал свой некролог при жизни… Кое-что там, кстати, пропустили, и я успел отредактировать». -

И все-таки Таль оставался Талем. Чередуя лечение и нарушение спортивного режима (среди прочего курил без меры, прикуривая очередную сигарету от заканчивающейся), он переживал новые взлеты и падения. Проиграл Виктору Корчному полуфинальный матч претендентов 1968 года. Еще трижды становился чемпионом СССР, довел число золотых олимпийских медалей до восьми, играл в «Матче века» и «Матче-реванше века», в которых сборная СССР победила «сборную остального мира». Надолго установил рекорд: за год – 95 турнирных партий без поражений! Помогал Анатолию Карпову в его противоборстве с Корчным, многому научился и в 1979 году совместно с 12-м чемпионом мира занял первое место в «Турнире звезд» в Монреале. И вдруг – на чемпионате страны поделил 14–15-е места. В том же году в родной Риге победил в межзональном турнире, снова вышел в матчи претендентов и… с треском проиграл Льву Полугаевскому. Придумал шутку: «В Спорткомитете меня ставят в качестве примера спортивной стабильности: "Вон Таль уже сколько лет удерживает звание экс-чемпиона мира!"»

В 1988 году он выиграл первый чемпионат мира по блицу – и не просто выиграл, а обошел действующего чемпиона мира! Этот зрелищный формат – каждому по пять минут на обдумывание, и сюжеты меняются с калейдоскопической быстротой – Таль обожал (а Ботвинник осуждал и считал вредным).

Новый всплеск общественного интереса к Михаилу Талю – и вот он перед плотно заполненным залом на телеэкранах всей страны, на знаменитых «Встречах в концертной студии Останкино». Сюда приглашали всенародных любимцев, в том числе Андрея Миронова, Константина Симонова, Эльдара Рязанова…

Таль на подъеме, в прекрасной форме (затяжной эндшпиль «черными» с медициной начнется в будущем 1989-м). Он вспоминает, шутит, критикует, философствует… 88 минут эфира – и благополучный финал. Остановимся здесь – в минуту, когда уже идут титры, звучит жизнерадостный Моцарт и на сцену бегут счастливые зрители с букетами цветов, с ручками и книжками под автографы, а наверху, в центре всеобщего внимания и восторга, стоит восьмой чемпион мира по шахматам – Михаил Нехемьевич Таль.

Источники изображений

РИА НОВОСТИ

ПРЕДОСТАВЛЕНО ДМИТРИЕМ ОЛЕЙНИКОВЫМ