Судьба Омской крепости

В Омске под ковшами экскаваторов  и кубометрами насыпанного песка в кратчайшие сроки  исчез живописный крутой  берег Иртыша ­ –– вообще-то единственная сохранившаяся до наших времен часть укреплений Новой Омской крепости, ключевое для истории и облика  города место. А со стороны реки стремительно растет нелепая стена из бетонных блоков, к этой крепости никакого отношения не имеющая…

В середине XVIII века крепости Сибирской пограничной линии, защищавшей российское приграничье от нападений джунгар, решили  перестроить "по новым воинской архитектуры правилам".  В Сибирь был направлен блестяще образованный офицер-фортификатор Иван Шпрингер.  Перед ним стояли задачи государственной важности, главной из которых было утверждение интересов России вблизи киргиз-кайсацких, индийских и китайских границ.

После осмотра оборонительных сооружений Шпрингер решил перенести командный центр, где "должно завсегда находиться главному тем линиям командиру", из Тобольска в крепость в устье Оми. Но укрепления старой Омской крепости к тому времени обветшали и устарели в военно-тактическом отношении. Шпрингер решил построить новую крепость на правом берегу Оми. Строились новые укрепления на прежнем месте, старые пришлось  разобрать, а значит, этот участок границы оставался  без защиты

В Новой Омской крепости не было ни башен, ни стен. Она возводилась по системе лучшего специалиста по фортификации тех времен –  французского военного инженера Себастьяна Вобана. Крепость была окружена высоким земляным валом. Вобан ввел в широкий обиход  бастионную  систему укреплений (от латинского Fortalitia stellaris, буквально — «звёздчатая крепость». Она позволяла защитникам цитадели простреливать всю окружающую территорию.

Новая Омская крепость  тоже напоминала  звезду – там было четыре бастиона и три полубастиона. Со стороны Иртыша защиту обеспечивали всего лишь три реданта (эти небольшие укрепления, в основном предназначенные для стрелков, представляли собой треугольный выступ.).  Берег здесь высокий, потому земляной вал со стороны реки возвышался над водой на 12 метров. Общая площадь цитадели составляла 30 гектаров — Омская крепость  была крупнейшей  за Уралом.

Ее строительство кардинально изменило ситуацию на южной границе Российской империи - она стала воистину неприступной преградой для всех, кому могли приглянуться эти территории. Кочевники не решились напасть на нее ни разу. Так что Омская крепость блестяще выполнила свою историческую задачу. Не случайно на гербе Омска изображена «в серебряном поле червлёная (красная), мурованная чёрным стена». Девиз –  «Оный есть главная крепость» -  напоминает о том же.

Крепость в Омске – это не крепость в городе или в его центре, как в Санкт-Петербурге, здесь она и  есть сам центр города. Но Омск – один из старейших городов Сибири, в свое время ставший для России «воротами в Азию» – увы,  не имеет статуса исторического поселения. Соответственно, историю  здесь без колебаний приносят в жертву «благоустройству».

11 марта сего года архитектурно-градостроительный совет Омской области одобрил новую концепцию благоустройства набережной Тухачевского в районе Омской крепости. Ее разработало международное архитектурное бюро J.K. Wiedemann, основанное неким американским архитектором Джоном Калвином Вайдманом, информацию о котором на просторах Интернета найти при всем желании не удается. Только выполненные с явной помощью искусственного интеллекта безликие проекты скверов в нескольких российских городах. До 11 марта проект никто не видел, хотя строительство началось еще в феврале.

Согласно получившему безоговорочную поддержку региональных властей  проекту, в историческом месте в  центре Омска появятся современные зелёные зоны, пространства для отдыха, прогулок и занятий спортом, там будет построен и один из самых масштабных в стране фонтанов. Берег Иртыша быстренько перекопали под закладку фундамента дугообразной подпорной стенки высотой 11 метров. Ведь рельеф береговой линии  поднимают на высоту верхних отметок надпойменной террасы  – то есть, на уровень  Тобольских ворот. Это неуместное в историческом пространстве  сооружение призвано держать тысячи кубометров насыпного грунта и, таким образом, формировать перед Тобольскими воротами обширную площадь, на которой  предполагается собрать фонтан. В результате с реки исчезает вид на Тобольские ворота (единственные сохранившиеся от исторической застройки!)  а от ворот - вид на Иртыш. Историческую панораму перечеркивает безликое нечто. Но это же мелочи…

Берег, разумеется,  никакой ценности не имеет. Что с того, что он был частью укреплений Новой Омской крепости?  Что с того, что здесь омский археолог Сергей Татауров обнаружил остатки острога 1628 года? Обретенные здесь же находки, связанные с легендарным  Ширванским полком, проявившим героизм в Бородинском сражении,  внимания, конечно же, тоже не заслуживают…

А ведь здесь совсем недавно  планировалось установить памятник 400-летию Омского Прииртышья. И воссоздать на берегу, возле Тобольских ворот, фрагмент крепостного вала...

 «В городе состоялся Круглый стол, призванный  привлечь внимание общества и власти к уникальной исторической идентичности Омска и воссозданию фортификационного вала Новой Омской крепости как бренду и ресурсу развития Омска. Реакции пока нет, – рассказывает руководитель Омского отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры архитектор Никита Шалмин. – Памятник 400-летию Омского Прииртышья  и фрагмент крепостного вала являются важным элементом  формируемых в настоящее время международных программ  «Иртышский меридиан» и «Омский 73-й Меридиан». Но возможность восстановить сам образ и главный символ города  ни региональными властями, ни инвесторами теперь не рассматривается».

Ведь, как уточняет правительственный портал «Омская губерния»,  центральным элементом исторической территории отныне  станет фонтан, контур которого будет стилизован под очертания второй Омской крепости.

Получается, центральный символ Омска теперь  – фонтан.  Не крепость, а фонтан в виде крепости. Объект исключительно фоновый, развлекательный, не несущий в себе никаких глубоких смыслов.  И с этим символом городу жить дальше… Может, и герб поменять стоит для полноты картины? На соответствующий.  

«Возникает вопрос: мы много говорим о нашей истории и недопустимости ее искажения, о самобытности, уникальности нашей цивилизации и ее защите, так почему здесь, в тылу мы, по концепции некоего американского визуализатора фактически  уничтожаем то, что, казалось бы, защищаем там? И почему-то называем все это “развитием города”?», – недоумевает Никита Шалмин. Увы, дорога, вымощенная благими намерениями, поров ведет в направлении беспамятства.