Тяжелое решение

Почему большевики выбрали путь ускоренного промышленного развития?

Валерий ФЕДОРОВ, кандидат политических наук*

«Построение социализма в одной стране», ставшее официальным курсом СССР в середине 1920-х годов, обычно трактуется в отечественной историографии как решение, принятое советским руководством в драматических обстоятельствах поражения революции в Европе и одиночества отсталой аграрной России. Распространена также версия о внутрипартийной борьбе, прежде всего между Иосифом Сталиным и Львом Троцким, сделавшей такое решение следствием соперничества за власть в руководстве РКП(б). Историк Модест Колеров предлагает свое видение причин этого стратегического выбора.

Он обращает внимание, что в кругах российских марксистов еще с конца XIX века активно обсуждались различные пути построения социализма в стране. Доминировала идея о союзе между крестьянской Россией и индустриальной Европой, которая должна была взять нас на буксир с целью общего движения к социализму. Параллельно развивалась мысль о социалистическом потенциале российской крестьянской общины как основе для дальнейших прогрессивных изменений.

Еще одним важным элементом дискуссии о будущем страны была теория национальной политической экономии немецкого ученого Фридриха Листа, заложившая основы протекционизма как инструмента создания внутреннего рынка и догоняющего капиталистического развития. Теория Листа предлагала выгодную альтернативу британской политике свободной торговли и свободного капитализма, на деле оборачивающейся ускоренной перекачкой сырья и других ресурсов отсталых стран в британскую «мастерскую мира» в обмен на британские же товары элитарного и широкого потребления. В отличие от «свободной торговли», система Листа указывала пути к созданию обширного внутреннего рынка и ускоренному развитию национальной промышленности, защищенной таможенными барьерами от гибельной конкуренции со стороны тогдашнего мирового индустриального лидера.

Перед Россией стоял выбор между двумя принципиально различающимися сценариями индустриального развития: присоединиться к Европе в качестве сырьевого придатка и рынка сбыта или самостоятельно создавать собственную промышленную мощь. Главным препятствием в последнем случае выступал дефицит капитала, необходимого для формирования в государстве масштабной машинной индустрии.

Капиталистическое развитие Европы финансировалось не столько внутренними источниками, сколько ограблением колоний и зависимых территорий. Российская империя тоже отчасти шла по этому пути, но с весьма ограниченными успехами – в основном за счет присоединения Центральной Азии. Сергей Витте и Николай II предприняли попытку развить колониальную экспансию на Дальнем Востоке – в Китае и Корее, но она провалилась в результате поражения в Русско-японской войне. Ограбить Восток по примеру Европы нам не удалось, экспроприировать богатства угасающего дворянского класса для монархии было немыслимо. Поэтому индустриализацию до революции финансировали преимущественно заемными деньгами, причем сначала главным кредитором выступала Германия, а затем эта роль перешла к Франции. Что во многом и предопределило архитектуру геополитических союзов в Европе перед Первой мировой и обрекло Россию на вступление в войну с Германией на стороне Антанты.

После Гражданской войны перед Россией вновь встала проблема поиска ресурсов для промышленного подъема. Соблазнительно выглядела перспектива соглашения с Западом, которое могло бы дать отсталой крестьянской стране средства на создание крупной машинной индустрии. «Но что на деле могла предложить разоренная войной и революцией страна капиталистическому миру, мировому разделению труда? Только зерно, лес и иное сырье. Хороша ли была для нее мировая конъюнктура? Нет».

По сути, это был бы акт капитуляции перед экономическим колониализмом Запада, лишь слегка замаскированный тем фактом, что у власти в России оставались коммунисты. Троцкий и его соратники в ходе внутрипартийной дискуссии в РКП(б) о стратегии индустриализации были исполнены глубокого скепсиса относительно внутренних возможностей мобилизации капитала. Теория мировой революции в целом отводила России и русским подчиненную роль отсталой и ведомой страны, которая при определенном раскладе могла выступать то фитилем к всемирной бочке с порохом, то даже расходным материалом для решения общемировых задач. Ее адепты возлагали основные надежды на помощь Запада в той или иной форме – от рабочих ли, от капиталистов ли, от Германии или от Америки. Однако эти надежды в 1920-х годах регулярно терпели крах и в конце концов превратились в пустые мечтания.

Сталин и его группа, со своей стороны, утверждали, что СССР может построить социализм самостоятельно, руководствуясь не столько марксистской доктриной, сколько доктриной экономического протекционизма, уже успешно реализованной к тому моменту Германией и США. Они продолжали линию тех дореволюционных марксистов, которые были озабочены прежде всего решением национальных и социальных задач своей страны и народа.

В новых условиях СССР рассматривался руководством РКП(б) как база и оплот мирового рабочего движения. Приоритетной задачей стало развивать и защищать именно эту базу, а не бездумно растрачивать ее ресурсы на помощь мелким революционным вспышкам в Европе.

Необходимо было искать свой путь ускоренного промышленного развития, который поднял бы отсталую аграрную страну на сопоставимый уровень с ведущими индустриальными державами Запада – и тем самым предотвратил бы ее удушение и порабощение. Выбор, сделанный Сталиным, требовал огромного объема капиталовложений, рабочей силы и современных технологий. Если последние можно было купить, то первые следовало откуда-то получить. Единственным реально доступным резервом была перенаселенная русская деревня, которую было решено ограбить и разорить ради сверхбыстрого построения крупной машинной индустрии. Что и было сделано в ходе первой пятилетки. Это тяжелое решение обошлось чрезвычайно дорогой ценой, но обеспечило победу СССР в Великой Отечественной войне и независимость первой в мире социалистической страны.

Колеров М.А. Социализм в одной стране. Изолированное государство, протекционизм и первоначальное социалистическое накопление. М., 2017

Единственным реально доступным резервом была перенаселенная русская деревня, которую было решено ограбить и разорить ради сверхбыстрого построения крупной машинной индустрии

* Автор – декан факультета социальных наук и массовых коммуникаций Финансового университета при Правительстве РФ, генеральный директор АЦ ВЦИОМ.