Век артиста

9 октября исполняется сто лет со дня рождения Евгения Евстигнеева. В интервью «Историку» о гениальном актере вспоминает его младший коллега по легендарному «Современнику», народный артист РФ Авангард ЛЕОНТЬЕВ

Беседовала Виктория ПЕШКОВА

Авангард Леонтьев

Про мастеров такого масштаба принято говорить: им были подвластны любые роли. В случае с народным артистом СССР Евгением Евстигнеевым (1926–1992) это не будет преувеличением. Он играл ярко, талантливо, с азартом и вдохновением – и в театре, и в кино. Его работы давно стали классикой, а реплики разошлись на цитаты.

На московскую сцену Евстигнеев вышел, когда ему уже было за тридцать, – в легендарном «Современнике», только что созданном Олегом Ефремовым. До этого Евгений Александрович играл в провинции – в самодеятельности в Горьком (ныне Нижний Новгород) и на профессиональной сцене во Владимире. Но больше всего зрителям запомнились его киноработы, хотя слава пришла к нему почти в 40 лет. Директор пионерлагеря Дынин в «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен», режиссер народного театра в «Берегись автомобиля», товарищ министра торговли Корзухин в булгаковском «Беге», старик Иван Адамыч из «Старого Нового года», Звездочет в «Красной Шапочке», вор-рецидивист Ручечник из «Места встречи изменить нельзя», профессор Плейшнер из «Семнадцати мгновений весны», вице-канцлер Бестужев из «Гардемаринов», степист Беглов в «Зимнем вечере в Гаграх», профессор Преображенский в «Собачьем сердце», Иван Грозный в «Ермаке». Но начинал Евстигнеев все-таки с театра и никогда с ним не порывал…

Евгений Евстигнеев. 1960-е годы

Кадр из фильма «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен». В роли товарища Дынина – Евгений Евстигнеев. Режиссер Элем Климов. 1964 год

Слесарь с «Красной Этны»

– Авангард Николаевич, какое влияние на талант Евгения Евстигнеева оказал театр «Современник», что он привнес?

– Я думаю – ничего. Талант – это природа. Евстигнеев ведь не собирался становиться актером. Его родители были рабочими, и сам он после техникума трудился слесарем на заводе крепежных изделий «Красная Этна». В свободное время играл в любительском ансамбле, выступавшем в кинотеатре. Была в те времена такая мода – развлекать публику популярными песнями и мелодиями перед сеансом. Евстигнеев был от природы чрезвычайно музыкален, играл на нескольких инструментах, особенно любил ударные и барабанными палочками владел исключительно артистично. Вот там, в фойе кинотеатра, его и заметил Николай Левкоев, художественный руководитель Горьковского театрального училища и ведущий артист Горьковского театра драмы имени Горького. С ходу оценив уровень одаренности юноши, Николай Александрович спросил, не хочет ли тот стать артистом. Евстигнеев честно ответил: «Не знаю», но листок с номером телефона взял. Левкоев как раз набирал курс, на который и принял Евстигнеева. Поступив в училище, одно из лучших в Советском Союзе, Евгений Александрович получил прекрасную подготовку. Сейчас это учебное заведение, теперь уже нижегородское, носит его имя. По распределению Евстигнеев попал во Владимирский областной драматический театр имени Луначарского, который был на хорошем счету в наших профессиональных кругах. Там теория подкрепилась интенсивной практикой.

Дальше была Школа-студия МХАТ, где освоение драматургического материала строится в системе координат Станиславского и Немировича-Данченко: артист должен глубоко погрузиться в роль, верить в предлагаемые обстоятельства, играть с полной отдачей. Евстигнеев все это впитывал в себя. К тому же он еще в Школе-студии начал репетировать с Ефремовым в «Вечно живых» Виктора Розова – пьесе, с которой и начался «Современник». Он играл администратора филармонии Чернова. Олег Николаевич был эталоном артиста и тонкого режиссера – он умел работать с актерами так, чтобы их дарования служили общему делу. «Вечно живые» стали искренним, правдивым, лишенным какого бы то ни было пафоса разговором о войне. Спектакль оставался в репертуаре несколько десятилетий – так здорово он был сделан. Могу сказать, что к моменту рождения нового театра дар Евстигнеева уже получил огранку, он был сложившимся, мощным артистом.

Кадр из фильма «Золотой теленок». В роли Остапа Бендера – Сергей Юрский, в роли Александра Корейко – Евгений Евстигнеев. Режиссер Михаил Швейцер. 1968 год

Кадр из фильма «Место встречи изменить нельзя». В роли Глеба Жеглова – Владимир Высоцкий, в роли Петра Ручникова – Евгений Евстигнеев. Режиссер Станислав Говорухин. 1979 год

Евстигнеев не собирался становиться актером. Его родители были рабочими, и сам он после техникума трудился слесарем на заводе крепежных изделий «Красная Этна»

– В течение нескольких лет вы выходили с Евстигнеевым на сцену в одних спектаклях «Современника». Как это было?

– Евгений Александрович стоял у самых истоков этого театра и покинул его вслед за Олегом Ефремовым в 1971 году, перейдя во МХАТ. Он был в числе тех студентов Школы-студии (единомышленников Олега Николаевича), с которыми тот создал Студию молодых актеров, ставшую колыбелью будущего «Современника». Кстати, мы с Евстигнеевым принадлежим к разным поколениям одной мастерской – Павла Владимировича Массальского. Я пришел в труппу в 1968 году и, как все молодые артисты, выходил в массовке практически во всех спектаклях, наблюдая за тем, как работают старшие товарищи. Самым ярким опытом для меня стала постановка пьесы Горького «На дне», осуществленная Галиной Волчек в том же 1968-м. Поначалу и там я был занят только в массовых сценах, но вскоре меня «повысили», поручив роль Алешки-сапожника. Евстигнеев играл Сатина, Лилия Толмачева – Настю, Андрей Мягков – Барона, Виктор Сергачев – Клеща, Олег Табаков – Татарина. Я назвал партнеров Евгения Александровича в самом знаменитом эпизоде четвертого акта, где Сатин произносит монолог «Человек – это звучит гордо». В течение всей сцены я, юный ночлежник, молча лежал на полу у ног Евстигнеева спиной к зрителям. На репетициях я следил за тем, как артисты погружаются в свои роли, внимательно прислушивался к замечаниям Галины Борисовны, кого бы из исполнителей они ни касались. Это были настоящие мастер-классы. А на спектакле каждый раз происходило что-то невероятное: Евстигнеев был предельно точен в передаче глубины своего героя и при этом удивительно импровизационен.

Артист без грима

– Как вы считаете, когда родилась легенда вокруг имени Евстигнеева?

– Полагаю, она начала складываться еще во владимирском театре. Об этом не раз говорил однокурсник Евгения Александровича по училищу Михаил Зимин, который, отработав в горьковском драмтеатре, поступил в Школу-студию на пару лет раньше и в конце концов уговорил друга попробовать свои силы. По воспоминаниям Зимина, когда Евстигнеев читал свой вступительный репертуар Массальскому и Вершилову, они от хохота едва не сползали под стол. То, что ректор Школы-студии Вениамин Захарович Радомысленский разрешил зачислить Евстигнеева сразу на третий курс, уже само по себе говорит о масштабе его таланта. Легенда вокруг него существовала всегда. И каждым своим появлением на сцене или экране он ее подтверждал.

– Евстигнеев почти всегда играл без грима. Он ему не был нужен?

– С самого начала так сложилось, что в «Современнике» грим очень редко использовался. Это пошло от Олега Ефремова, который никогда себе ничего не клеил, разве что бакенбарды в «Декабристах», где играл Николая I, и в «Медной бабушке» – в роли Пушкина. Евстигнееву грим действительно не был нужен: он перерождался, превращался в своего персонажа изнутри.

– Великий артист Михаил Ульянов полагал, что природа дарования Евстигнеева была вахтанговской: глубина и жизненная достоверность образа создавались яркими, острыми формами. Согласны?

– Я понимаю Михаила Александровича, но эти черты присущи не только вахтанговской школе. Более того, Евгений Вахтангов был учеником Константина Станиславского, а его студия, ставшая впоследствии самостоятельным театром, начиналась как Третья студия Художественного театра. Так что корни – общие. Во МХАТе служили замечательные артисты, обладавшие незаурядными дарованиями, – достаточно вспомнить Бориса Ливанова или Владимира Белокурова. В «Мертвых душах», поставленных Владимиром Немировичем-Данченко, один играл Ноздрева, другой – Чичикова, и делали они это так талантливо и выразительно, что сильнее уж, кажется, и невозможно. Что же касается Евгения Евстигнеева, он блистательно существовал всегда, что бы и где бы ни играл, и зачастую был ярче всех.

От Дынина до Преображенского

– Какие из ролей Евгения Евстигнеева произвели на вас наиболее сильное впечатление?

– Первое сильное впечатление, конечно же, от директора пионерского лагеря Дынина в дебютной картине Элема Климова «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен». Евстигнеев был так смешон и одновременно убедителен, создавая абсолютно жизненный образ, что зритель выходил из зала совершенно ошеломленным. Эта роль принесла ему первую настоящую, всесоюзную известность.

Если говорить о театре, то в первую очередь это «Голый король» Евгения Шварца в постановке Маргариты Микаэлян, где Евстигнеев сыграл главную роль. Ярко, своеобразно, гротескно – вряд ли кто-нибудь другой смог бы так. Еще одна потрясшая меня работа – Куропеев и Муравеев в спектакле «Назначение» по пьесе Александра Володина. Он играл двойников, чиновников-бюрократов, практически неотличимых друг от друга, отчего и происходили всяческие недоразумения. Прекрасная постановка, в которой были заняты Олег Ефремов, Галина Волчек, Игорь Кваша, Нина Дорошина, Виктор Сергачев.

Высшим же достижением Евстигнеева-актера, на мой взгляд, стал профессор Преображенский в фильме Владимира Бортко «Собачье сердце». Евгению Александровичу не так часто приходилось играть интеллигентных людей. Его яркая, острохарактерная индивидуальность прекрасно подходила для комических образов. А Преображенский – фигура драматическая, интеллигент до мозга костей, которого Евстигнеев, родившийся в рабочей семье и сам рабочий, сыграл точно по Булгакову – с тонкой иронией и неким аристократизмом. Нам всем казалось, что эта роль не его плана и не очень ему близка. Но когда фильм вышел, стало понятно: это выдающееся актерское достижение, именно потому, что в Преображенском отразилась новая грань таланта Евстигнеева. Тут мы сошлись во мнении с Галиной Волчек. Для нее это тоже было неожиданным актерским перевоплощением. Его невозможно было узнать!

– Евгений Евстигнеев создал немало комедийных и сатирических образов, но многие считают, что он оставался актером трагической глубины, даже когда играл комедию, как это, к примеру, было в фильме «Зимний вечер в Гаграх» Карена Шахназарова. Как бы вы определили характер дарования Евстигнеева?

– Большому артисту подвластно все. Дарование его было всеобъемлющим, и трагические краски в нем, безусловно, присутствовали. Сатина всегда играли актеры-красавцы, превращавшие обитателя ночлежки в трибуна и чуть ли не в героя-революционера. И вдруг в этой роли выходит лысый человек невысокого роста, в котором нет ничего героического и революционного. Перед нами выпивоха, настоящий обитатель дна, который, несмотря на полную деградацию, не лишен способности размышлять о высоких материях. Еще пример – спектакль «Традиционный сбор», поставленный Олегом Ефремовым в 1967 году по пьесе Виктора Розова. Сюжет, на первый взгляд, прост: встреча выпускников через четверть века после окончания школы. Евстигнеев играл Сергея Усова, Лилия Толмачева – Агнию Шабину. Когда-то Сергей и Агния были женаты, но расстались. Агния, успешный литературный критик, снова вышла замуж и вроде бы счастлива, но на встрече одноклассников вдруг понимает, что настоящую любовь она потеряла. Толмачева и Евстигнеев воплощали эту неосуществленность большого чувства на такой высокой трагической ноте, что у зрителей слезы подступали к глазам. Причем у Евгения Александровича было очень мало текста, важнее были паузы.

Кадр из фильма «Зимний вечер в Гаграх». В роли Аркадия Грачева – Александр Панкратов-Черный, в роли Алексея Беглова – Евгений Евстигнеев. Режиссер Карен Шахназаров. 1985 год

«Актера должно быть мало»

– Евстигнеев любил повторять: «Актера должно быть мало». Что он имел в виду, если учесть, что на его счету 60 ролей в театре и 120 – в кино?

– Думаю, речь шла о средствах актерской выразительности, об их строжайшем отборе для конкретного образа. Евстигнеев никогда не вносил в рисунок роли лишние черты, не позволял отсебятины. Великий артист может молча стоять на сцене, и зал с замиранием будет следить за ним, а не за активно действующими в этот момент актерами, даже если они играют главные роли. В жизни Евстигнеев был человеком малообщительным – берег силы для работы на сцене или в кадре. Я не раз наблюдал, как он засыпал на собраниях и политинформациях, обязательных в то время в любом театре: облокачивался головой на кисть руки, локоть упирал в колено и спал. Но когда надо было высказаться, мгновенно открывал глаза и говорил очень лаконично. Работал он много и потому на съемках в перерывах между дублями тоже устраивался в уголке вздремнуть, а проснувшись, входил в кадр полностью собранным и сосредоточенным.

– А если бы проспал?

– Однажды артисты «Современника» снимались в телеспектакле по сценарию Ольги и Александра Лавровых. Это было еще до появления знаменитых «ЗнаТоКов». Олег Ефремов играл следователя, Евстигнеев – эксперта-криминалиста, Алла Покровская – женщину, в которую был влюблен я, 16-летний подросток, ради нее совершивший убийство. Телетехника тогда еще не позволяла снимать отдельными сценами – играть нужно было весь спектакль целиком. Дошли до момента, где Ефремов входит в кабинет Евстигнеева, который должен представить отчет по экспертизе орудия убийства – пистолета, лежащего у него на столе. Олег Николаевич открывает дверь: оружие на месте, а Евстигнеева нет. Камера работает. Ефремов подходит, берет пистолет, многозначительно молчит, надеясь, что партнер все-таки появится. Пауза затягивается, и ему приходится так же многозначительно выйти из кабинета. Режиссер в ярости кричит: «Стоп!» Все бросаются искать Евгения Александровича и обнаруживают его спящим на раскладушке в соседней декорации. Жаль, что записи этого спектакля не сохранилось. Он получился любопытным.

Кадр из фильма «Старый Новый год». В роли Петра Себейкина – Вячеслав Невинный, в роли Ивана Адамыча – Евгений Евстигнеев. Режиссеры Наум Ардашников и Олег Ефремов. 1980 год

– Театр и кино требуют от актера разных «технических» навыков. Что ему было ближе?

– На мой взгляд, разницы для него не существовало. Он вживался в своего героя, в предлагаемые обстоятельства настолько (вот она – система Станиславского!), что не имело значения, играть ли в театре весь спектакль от начала до конца или работать в кино, где эпизоды могут сниматься в любом порядке.

– Ваше поколение получило эстафету от поколения Евстигнеева. Какое из унаследованных качеств вы назвали бы главным?

– Серьезное отношение к работе. Евгений Александрович был исключительным тружеником.

– Прошло больше 30 лет, как Евгения Евстигнеева нет с нами, а фильмы с его участием помнят, любят, пересматривают. Чем объяснить этот феномен?

– Масштабом дарования, полученного от природы. Чувством юмора, которое понятно и близко и нынешнему зрителю. Точностью образов, в которых публика вольно или невольно до сих пор узнает жизненные прототипы. Искренностью и самоотдачей, которыми отличались все его роли. Над подлинным талантом время не властно.

Памятник Евгению Евстигнееву в Нижнем Новгороде. Скульптор В.А. Полянский. 2006 год

Лента времени

9 октября 1926 года

Родился в Горьком в рабочей семье.

1941–1947 годы

Работал электромонтером, слесарем, занимался в художественной самодеятельности.

1947 год

Зачислен на первый курс Горьковского театрального училища.

1951 год

По окончании училища распределен во Владимирский областной драматический театр имени А.В. Луначарского.

1954  

Зачислен сразу на третий курс Школы-студии МХАТ.

1955 год

Один из создателей «Студии молодых актеров».

1957–1971 годы

Артист московского театра «Современник».

1960 год

Первая крупная роль на московской сцене – король в пьесе Евгения Шварца «Голый король».

1964 год

Первая крупная работа в кино – директор пионерлагеря Дынин в фильме Элема Климова «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен».

1968 год

Роль Сатина в спектакле Олега Ефремова «На дне» по пьесе Максима Горького.

1971–1988 годы

Артист Московского художественного академического театра имени М. Горького.

1973 год

Роль Ивана Адамыча в спектакле Олега Ефремова по пьесе Михаила Рощина «Старый Новый год».

1974 год

Роль профессора Вернера Плейшнера в фильме Татьяны Лиозновой «Семнадцать мгновений весны».

1979 год

Роль вора-рецидивиста Петра Ручникова в фильме Станислава Говорухина «Место встречи изменить нельзя».

1988 год

Роль профессора Филиппа Филипповича Преображенского в фильме Владимира Бортко «Собачье сердце» по повести Михаила Булгакова.

1992 год

Последняя работа в театре – роль Глова в спектакле Сергея Юрского «Игроки-XXI» по пьесе Николая Гоголя.

4 марта 1992 года

Умер в Лондоне, где ему должны были сделать операцию на сердце.