На перекрестке гражданских войн

 В середине XV столетия Восточную Европу потрясли две кровавые гражданские войны – одна подпитывала другую, и наоборот

Дмитрий ВОЛОДИХИН, доктор исторических наук

Первая из двух войн разразилась на просторах Московской Руси после смерти великого князя Василия I в 1425 году и длилась с перерывами больше четверти столетия. Она шла с диким ожесточением, хотя кромсала друг друга близкая родня.

Вторая война рванула на просторах Литовской Руси, то есть русских земель, вошедших в состав Великого княжества Литовского. Она вспыхнула в 1432 году и продлилась всего шесть лет, но ее масштаб и количество жертв поражают воображение.

«Давай пожмем друг другу руки»

Их называют по-разному: «феодальная война», «внутренняя война», «междоусобная война», но самое правильное наименование именно «гражданская война». В обоих случаях фитиль бойни подожгло архаичное устройство государства: династия Рюриковичей считала Русь своим коллективным владением, словно акционеры-мажоритарии в семейном бизнесе. Династия Гедиминовичей точно так же считала коллективным владением Литву и подчиненную ей часть Руси. Механизмы престолонаследия в семье таких вельможных «акционеров» хаотичны, сложны и могли трактоваться не по закону и не по обычаю, а по праву силы. Итак, в обоих случаях внешней, явной причиной стал династический кризис. А вот скрытые, глубинные причины у двух этих гражданских войн разные.

Бремя ордынского ига наложило на Москву свою печать: страна находилась в ситуации архаичного упрощения общественного устройства и крайнего политического раздробления; все это вылилось в тяжелую болезнь, и выздоровление требовало сурового кровопускания. В Литве вооруженное противоборство подпитывалось конфессиональным конфликтом, бросавшим тень на все сферы жизни. Для русских и особенно православных это была национальная, а еще более религиозная освободительная борьба. По образному выражению историка Андрея Дворниченко, русские земли Великого княжества Литовского в конце XIV – начале XV столетия проявляли «страстное желание» иметь собственного князя и быть самостоятельными: «это страстное желание русских волостей проходит через все события первой половины XV века».

И самое главное, оба конфликта находились в глубокой взаимозависимости – через династические браки, вопросы вероисповедания и политические интересы борющихся сторон. Гражданские войны были связаны, можно сказать, крепким рукопожатием…

Великие князья литовские Гедимин, Ольгерд и Витовт. Деталь памятника «Тысячелетие России» в Великом Новгороде. Скульптор М.О. Микешин. 1862 год

«Ведь вы же все моя родня…»

В среде высшей литовской знати было как минимум три персоны, мощно влиявших на политическую ситуацию в пределах Московской Руси.

Это прежде всего великий князь литовский Витовт, правивший Литвой на протяжении нескольких десятилетий и скончавшийся в 1430 году. Он вел целенаправленную экспансию на восток, его очень интересовали возможности присоединить к своей державе побольше русских земель.

В 1391 году его единственная дочь, нежно любимая Софья, стала женой великого князя московского Василия I. Энергичная, властная, честолюбивая, она обладала широким влиянием на политические дела при московском дворе. Софья подарила супругу множество девочек, но сын из ее детей выжил только один – Василий Васильевич. Тем сильнее изливалась на него материнская любовь и забота, тем больше возникало у этой женщины соблазнов использовать родственные связи для защиты отпрыска.

Родной брат Витовта, Сигизмунд Кейстутьевич (или Кейстутович), начал в 1432 году в Литве гражданскую войну. И он, стоит заметить, приходился Софье Витовтовне дядей, то есть близкой родней. А его противником являлся великий князь литовский Свидригайло Ольгердович, двоюродный брат Витовта, двоюродный дядя Софьи и человек, имевший серьезные причины проявлять недовольство в отношении Василия I и его супруги. Свидригайло на протяжении многих лет вел непримиримую борьбу с Витовтом. И однажды принял решение перейти из Литвы на службу Москве. Переехал границу с многочисленными высокопоставленными союзниками, вельможами, дружинниками. Василий I принял его на службу, дал богатые земли, направил в войска, в ту пору противостоявшие натиску Витовта.

Тут стоит сделать оговорку: женившись на дочери Витовта, Василий I вовсе не стал подкаблучником тестя. Он вел гибкую, порой уступчивую политику по отношению к могущественной в то время Литве. Дело тут не только в родственных отношениях с Витовтом. Василию Дмитриевичу досталась до крайности ослабленная в прежних войнах держава и смертельная опасность в виде угрозы страшных ордынских набегов. Объективно и Орда, и Литва во второй половине XIV столетия оставались намного сильнее, богаче, многолюднее коалиции русских княжеств, возглавленной Москвой. Тут не до обострений – людей бы поберечь… Соответственно, московский правитель желал обезопасить княжество с запада.

При Василии Дмитриевиче Витовт силой меча захватил Смоленск, прошел с огнем и мечом по Рязанщине. Москва ему в этом не противостояла: как Смоленск, так и Рязань в ее союзниках никогда не числились. Рязанское княжество так и вовсе являлось древним, можно сказать, традиционным врагом Москвы. А вот за свои права на Новгород с Псковом, да еще, не менее того, за покорность этих городов, великий князь готов был вести войну с кем угодно. Вечевую республику он усмирял вооруженной рукой. За убийство одного сторонника Москвы великий князь мог лишить жизни десятки новгородцев. На угрозу Витовта Пскову Василий Дмитриевич в 1406 году ответил боевым выходом московских войск. Используя неприязнь между Ордой и Литвой, он получил от татар отряд в подмогу. Московский правитель также решился на контрудар, когда литовцы в 1408-м взяли Одоев: ударил на Дмитровец, показывая, что терпеть экспансию Литвы он способен лишь до определенного предела и предел этот достигнут.

Василий Дмитриевич не хотел воевать с Великим княжеством Литовским: оно пребывало на пике своей силы, Москва ему значительно уступала. Однако время от времени демонстрировал западному соседу границу его притязаний, дабы не создалось впечатления слабости. Армии сходились, но ни тесть, ни зять не решались начать битву, и стороны договаривались мирно.

Свидригайло честно дрался с Витовтом на стороне Москвы. Не победил его, но и не проиграл. Не бежал, не пытался изменить. Тем не менее в 1408 году Василий I – возможно, под влиянием жены, а возможно, просто не имея достаточно сил и средств для затяжного противоборства с Витовтом – заключил с ним мирное соглашение. И вот – какова обида! – в соглашение включили ультимативное требование Витовта не держать больше Свидригайло на московской службе. Лишившись подобным образом службы и богатств, Свидригайло сделался недоброжелателем Василия I и, надо полагать, его семейства.

А вот с тверским домом Рюриковичей Свидригайло был крепко связан. Он вступил в брак с внучкой местного князя Анной Ивановной, ждал от Тверской земли поддержки в своих военных затеях и получал ее.

Псковское вече. Худ. А.М. Васнецов. 1908–1909 годы

«Отец стареет молча…»

В 1425 году, когда ушел из жизни Василий I, его сын-наследник был маленьким мальчиком. Софья Витовтовна и круг приближенных московских бояр руководили страной за него. Но надвигающееся столкновение чувствовалось издалека: младший брат Василия I, Юрий Звенигородский, взрослый человек и опытный полководец, претендовал на то, чтобы занять великокняжеский престол после него. Московское боярство отбило первый натиск… Юрий на время угомонился.

Но точно ли претендента «успокоила» именно совокупная сила и твердая позиция бояр во главе с Софьей Витовтовной?

Видимо, ключевое значение в умиротворении Юрия Дмитриевича имел иной фактор: Василий I завещал роль опекуна могучему Витовту. Вдова великого князя воспользовалась волей мужа и фактически передала верховную власть в Московской Руси и опеку над малолетним Василием II своему родителю. Мощная фигура литовского правителя, чьи владения превосходили Московскую Русь в разы и по площади, и по населенности, и по богатству, встала у нее за спиной. Софья Витовтовна вместе с отпрыском даже поехала к Витовту и провела у него долгий срок. Можно сказать, оказалась у папы под крылом…

И это очень меняет взгляд на московскую политическую реальность в период с 1425 по 1430 год. С таким могучим защитником, как Витовт, Юрий Дмитриевич тягаться, конечно, не мог. Да еще и имея в тылу московское боярство, настроенное к нему недоброжелательно: опасались, что Юрий придет на Москву, всюду посадит своих, отберет высокие должности у местных…

Прежде всего по этой причине, надо полагать, Юрий Звенигородский не взялся за меч сразу после кончины Василия I. Отказался от присяги. Продемонстрировал готовность к вооруженной борьбе. Спор о престоле завел… но от боевых действий благоразумно отказался, понимая вес «литовского фактора». Так и не вынул оружие из ножен на первом этапе противостояния, на протяжении нескольких лет. Договорился мирно, уступив право на старшинство.

К тому же в 1427–1428 годах Витовт заключил соглашения с тверским, пронским и рязанским правителями, которые признали его верховную власть. Недолго продлится это состояние Руси, в столь значительной степени подчиненной Литве. Но в ту пору оно фактически не давало шансов претенденту, идущему против силы, безусловно его превосходящей.

Однако у защиты со стороны Великого княжества Литовского имелся мощный ограничитель – возраст Витовта. К тому времени он был уже стар, и старуха с косой неумолимо стояла у его порога.

Осенью 1430 года Господь Бог прибрал к себе литовского монарха. Его место занял Свидригайло – а он, как уже говорилось выше, не имел ни малейших причин сочувствовать ни дочери Витовта, с коим долго враждовал, ни сыну Василия I, который выгнал его из своих пределов в угоду Витовту.

Переменилась не только Литва. В Москве весьма быстро тоже начались перемены. У Юрия Дмитриевича появился шанс.

«Плохо кончилась атака»

Итак, в 1432-м Сигизмунд Кейстутьевич поднял оружие на Свидригайло Ольгердовича, развязав войну. Свидригайло встал во главе Литовской Руси – православной части населения. Из городов, ему подчиненных, сложилось эфемерное, но достаточно мощное государство с характерным названием Великое княжество Русское. Столица – в православном городе Полоцке.

Сигизмунду Кейстутьевичу Василий II приходился внучатым племянником, то есть родной кровью, потенциальным другом и союзником. Но помочь ему литовский князь никак не мог: во-первых, ему хватало дел со Свидригайло; во-вторых, Свидригайло контролировал полосу земель, расположенных так, что они отгораживали территорию, подвластную его сопернику, от Московской Руси.

Юрий Дмитриевич увидел реальный шанс и отправился в Орду, надеясь получить ярлык на великое княжение. Однако хан встал на сторону Василия II, и оскорбленный звенигородский князь взялся за оружие. К периоду с 1433 по 1435 год относится пик военно-политических успехов его «партии» – самого князя с сыновьями Василием (в будущем он получит прозвище Косой), Дмитрием Шемякой и Дмитрием Красным. Глава «партии» дважды по несколько месяцев удерживал за собой московский великокняжеский престол. Но, как в песне поется, «плохо кончилась атака»: родитель скончался, а старший сын Василий, рассорившись с братьями или же просто от малосилия, престол потерял. Через много лет его займет самый агрессивный из братьев Юрьевичей – Дмитрий Шемяка. Но это уже совсем другая история.

Здесь важно иное обстоятельство: Свидригайло в тот период, примерно в 1434–1435 годах, получал военную помощь от «партии» Юрия Звенигородского с сыновьями. И не только от них: свои полки ему прислала еще и Тверь, где жили его брачные свойственники.

Весной 1434 года датируется послание Свидригайло гроссмейстеру Ливонского ордена, где говорится следующее: «Князь… Юрий, с давнего времени искренний и верный наш друг, обещал подать нам помощь и прислать к нам своего сына». В летописях и хрониках отразились известия, согласно которым Свидригайло раздавал «москве» высокие «уряды» (должности), а в 1435-м имел множество «руси московской» в составе своей армии. Имелись в виду дружины, посланные Юрием и его отпрысками. Возможно, они влились в армию Свидригайло не только для помощи княжескому родственнику, но и потому, что он волею судеб оказался во главе русского православного дела.

В любом случае поддержка «руси московской» не помогла Свидригайло. В 1435 году он потерпел ужасающее поражение в битве при Вилькомире, сопротивлялся еще долго, но прежней силы уже собрать не мог. Сгинули и воинские контингенты, присланные доброхотами из Великого княжества Московского.

И в этом месте стоит задаться вопросом: а не потому ли потерпели поражение Юрьевичи, что потратили своих людей на помощь союзнику, стоящему за православное дело в Литве? Может, для победы им не хватило именно тех дружинников, которые пали на западе, чьи тела упокоились близ Вилькомира? Это не факт, это всего лишь гипотеза, но над ней стоило бы задуматься.

Современная панорама-реконструкция древнего Полоцка. Худ. П.Ю. Татарников. 2012–2016 годы

Великий князь литовский Сигизмунд Кейстутьевич. Неизв. худ. XIX век

Князь Свидригайло Ольгердович приходит из Угорской земли жить в Литовскую землю. Миниатюра из Лицевого летописного свода. XVI век

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

Александров Д.Н., Володихин Д.М. Борьба за Полоцк между Литвой и Русью в XII–XVI веках. М., 1994

Дворниченко А.Ю. Rus Lietuvos: Великое княжество Литовское от рассвета до заката. СПб., 2025

Источники изображений

WIKIPEDIA.ORG

LEGION-MEDIA

БАН